Белая бабочка

Когда я вышел от приятеля, уже смеркалось. Стояло начало осени. На мне ещё была юката, но ветер с моря ощутимо холодил кожу. День выдался пасмурный, собирался дождь. Серые облака сплошь затянули небо, ни одной звезды; вечер был какой-то унылый. Тут и там загорались огни. Лица уже нельзя было ясно различить, а краски всех вещей принимали желтоватый оттенок.

Приятель жил в Сиба, возле моста Сёгэн. Чтобы вернуться к себе в Тоёокатё, мне непременно надо было пройти по набережной до моста Акабанэ, а оттуда выйти на улицу Мита. Это было ещё в мои школьные годы, когда те места не были такими оживлёнными, как теперь. Особенно пустынна была дорога у реки: с одной стороны далеко тянулся чёрный дощатый забор больницы для больных проказой, с другой, у самой воды, лежали штабеля леса. Говорили, сюда свезли дерево из разобранной тогда тюрьмы в Дэнматё. Будто бы кое-кто видел на обломках следы крови. Больница для прокажённых, окровавленное дерево! Кому же тут будет по себе? Даже днём прохожих почти не встречалось, а ночью дорога совсем вымирала.

От моста Сёгэн я медленно шёл к Акабанэ вдоль канавки у чёрного забора. Впереди высокой тёмной стеной вставал лес храмовой территории Сиба. Сзади холодил морской ветер. Я спрятал руки за пазуху и шёл молча. Мысли о больнице и дереве с кровавыми пятнами всё не оставляли меня. Хотя два или три человека мне и встретились, стук моих гэта так одиноко отдавался от чёрного забора, что мне становилось не по себе, словно кто-то преследовал меня. Я постарался ускорить шаг.

Вдруг что-то легко коснулось ноги. Я вздрогнул, посмотрел вниз: белая бабочка. Кругом уже стемнело, и видно было плохо. Она лишь хлопала крыльями у самых ног и, казалось, вовсе не собиралась улетать. Белая бабочка! С детства в памяти засела услышанная перед сном история о том, что бабочка — это человеческая душа. Нервы мгновенно натянулись, сердце застучало.

Я взялся за подол и попытался отмахнуть её, но она не уходила. Тогда резко оттолкнул ногой и зашагал дальше. Через несколько шагов она снова оказалась рядом. В другой раз я сказал бы: «Подумаешь!» — и прихлопнул её. Но сейчас почему-то не мог даже решиться на это. Не знаю, как объяснить: мне делалось всё страшнее. Я сильно махнул рукой и опять пошёл. Бабочка то забегала вперёд, то отставала, всё время держась возле меня.

Я решил бежать и со всех ног пробежал примерно половину тё. Видимо, ей уже не удалось за мной поспеть: нигде не было видно. Я перевёл дух и успокоенно зашагал, но тут что-то холодное коснулось шеи. «Опять!» Меня передёрнуло. Я в испуге отмахнулся: да, это была она. Больше я не выдержал и бросился бежать, ничего не разбирая перед собой. Одолев около трёх тё, кое-как добрался до моста Акабанэ. Только там пришёл в себя. Стоило свернуть за угол у Сэйсёко, как впереди уже ярко и весело засверкали огни ночных торговцев Мита. Бабочки больше не было.

Но на всём том пути, тё в четыре или пять, меня не оставляло чувство, словно на меня напало какое-то существо. Тело будто отчасти онемело. Передать это словами невозможно. Потом я благополучно добрался домой, однако до нынешнего дня ничего страшнее мне испытывать не доводилось. И теперь, когда остаюсь один и случайно вспоминаю тот вечер, невольно содрогаюсь.

友の家を出たのは、最早（もう）夕暮であった、秋の初旬（はじめ）のことで、まだ浴衣（ゆかた）を着ていたが、海の方から吹いて来る風は、さすがに肌寒い、少し雨催（あめもよい）の日で、空には一面に灰色の雲が覆（おお）い拡（ひろが）って、星の光も見えない何となく憂鬱な夕（ゆうべ）だ、四隣（あたり）に燈（ともし）がポツリポツリと見え初（そ）めて、人の顔などが、最早（もう）明白（はっきり）とは解（わか）らず、物の色が凡（すべ）て黄（きい）ろくなる頃であった。

友の家というのは、芝（しば）の将監橋（しょうげんばし）の側（そば）であるので、豊岡町（とよおかちょう）の私の家へ帰るのには、如何（どう）しても、この河岸通（かしとおり）を通って、赤羽橋（あかばねばし）まで行って、それから三田（みた）の通りへ出なければならないのだ、それはまだ私の学校時代の事だから、彼処（あすこ）らも現今（いま）の様に賑（にぎや）かではなかった、殊（こと）にこの川縁（かわぶち）の通りというのは、一方は癩病（らいびょう）病院の黒い板塀がズーッと長く続いていて、一方の川の端（はし）は材木の置場である、何でも人の噂によると、その当時取払（とりはら）いになった、伝馬町（でんまちょう）の牢屋敷の木口（きくち）を此処（ここ）へ持って来たとの事で、中には血痕のある木片（きぎれ）なども見た人があるとの談（はなし）であった、癩病（らいびょう）病院に血痕のある木！　誰（た）れしもあまり佳（よ）い心持（こころもち）がしない、こんな場所だから昼間でも人通りが頗（すこぶ）る少ない、殊（こと）に夜に入（い）っては、甚（はなは）だ寂しい道であった。

私は将監橋の方から、この黒塀の側（そば）の小溝（こみぞ）に添うて、とぼとぼと赤羽橋の方へやって来た、眼の前には芝山内（さんない）の森が高く黒い影を現しておる、後（うしろ）の方から吹いて来る汐風（しおかぜ）が冷（ひ）やつくので、私は懐（ふところ）に手を差入れながら黙って来た、私の頭脳（あたま）の内からは癩病（らいびょう）病院と血痕の木が中々（なかなか）離れない、二三の人にも出会ったものの、自分の下駄の音がその黒塀に淋しく反響して、恰（ちょうど）自分は何者かに追われておる様ないやな気持がするので、なるべく歩調を早めて歩き出した。

すると、突然自分の足に軽く触れたものがある、ゾーッとしたので見ると、一疋（ぴき）の白い蝶だ、最早（もう）四辺（あたり）は薄暗いので、よくも解らぬけれど、足下（あしもと）の辺（あたり）を、ただばたばたと羽撃（はうち）をしながら格別（かくべつ）飛びそうにもしない、白い蝶！　自分は幼い時分の寐物語（ねまのかたり）に聞いた、蝶は人の霊魂（たましい）であるというようなことが、深く頭脳にあったので、何だか急に神経が刺戟されて、心臓の鼓動も高ぶった、自分は何だか気味の悪（わ）るいので、裾（すそ）のあたりを持って、それを払うけれど、中々（なかなか）逃げそうにもしない、仕方なしに、足でパッと思切（おもいき）り蹴って、ずんずん歩き出したが二三間（げん）行（ゆ）くとまた来る、平時（いつも）なら自分は「何こんなもの」と打殺（ぶっころ）したであろうが、如何（どう）した事か、その時ばかりは、そんな気が少しも出ない、何というてよいか、益々（ますます）薄気味が悪（わ）るいので、此度（こんど）は手で強く払って歩き出してみた、が矢張（やっぱり）蝶は前になり後になりして始終私の身辺に附いて来る、走ってみたらと思ったので、私は半町（はんちょう）ばかり一生懸命に走ってみた、蝶もさすがに追ってこられなかったものか、最早（もう）何処（どこ）にも見えないので、やれ安心と、ほっと一息付きながら歩き出した途端、ひやりと頸筋（くびすじ）に触れたものがある、また来たかとゾーッとしながら、夢中に手で払ってみると、果（はた）せるかな、その蝶だ、もう私も堪（た）え兼（か）ねたので、三町（ちょう）ばかり、向（むこ）う見（み）ずに馳（か）け出して、やっとのことで、赤羽橋まで来て、初めて人心地（ひとここち）がついた、清正公（せいしょうこう）の此処（ここ）の角を曲ると、もう三田の夜店の灯（ひ）が、きらきら賑（にぎや）かに見えたのだ、この時には蝶も、あたりに見えなかった、が丁度（ちょうど）その間四五町（ちょう）ばかりというものは、実に、一種何物かに襲われたかのような感（かんじ）がして、身体（からだ）が、こう何処（どこ）となく痳痺（まひ）したようで、とても言葉に言い現わせない心持（こころもち）であった、しかし、それからは先（ま）ず無事に家へ帰ったものの、今日（こんにち）まで、こんな恐ろしい目に出会った事は未（いま）だにない、今でも独りで居て偶々（たまたま）憶出（おもいだ）すと、思わず戦慄するのである。