Старьёвщик Ои Кингоро вернулся в свой дом в Канамати с большим узлом за спиной. Он побывал у торговца Кобаяси Бумпэя в Микавасиме, Хасуда, и купил там старинную куклу.
В тесной лавке у входа уже горела электрическая лампа. Жена готовила ужин в комнате, тёмной, словно глубина погреба.
— Вернулся? Наверное, замёрз?
— В другой день замёрз бы, а сегодня совсем не холодно.
Жена посмотрела на его оживлённое лицо.
— Что это ты сегодня так весел? Нашёл что-нибудь ценное?
— Ещё как! — Он развязал узел и снял его со спины. — Смотри.
Кингоро достал три старые коробки из павловнии. Любопытная жена подошла ближе. Он усмехнулся.
— Только не ревнуй. Вещь замечательная.
— Ревновать? К чему это?
— А вот.
Кингоро открыл одну крышку. Внутри лежала голова женской куклы. Лицо женщины лет двадцати шести-семи, волосы в причёске кацуяма, пурпурная лента. На торгах он купил куклу за двадцать пять рё и был очень доволен собой.
— Ой, совсем как живая. До чего жутко!
— В том-то и дело. С ней мы хорошо встретим Новый год. Хочешь, свезу тебя на горячие источники Кинугавы?
— В Кинугаву хорошо бы.
Кингоро ещё раз посмотрел на куклу. Её глаза шевельнулись, а на лице появилась печальная улыбка.
— А-а!
Он отшатнулся и повалился, затем вскочил и выбежал на улицу.
— Живая! Живая!
Кукла хранилась в трёх коробках: отдельно голова, туловище и конечности. Собранная, она достигала пяти сяку двух-трёх сунов ростом. С той минуты Кингоро стал словно безумный, буйствовал и днём и ночью.
Жена хотела немедленно избавиться от страшной куклы, но среди торговцев уже прошёл слух, и покупать её никто не желал. Тогда она наняла людей отнести коробки к Аракаве и пустить по воде. Однако они плавали на месте, словно к ним привязали тяжёлый колокол. Посланные пытались столкнуть их бамбуковым шестом. От толчка коробки немного отплывали, но тут же возвращались.
Не зная, что ещё делать, жена отправилась в храм Дзидзоин перед крематорием в Матии, рассказала всё и попросила запечатать куклу там. Настоятель Мори Тэссин внимательно её осмотрел. На коробке старинным почерком было написано: «Косикибу». Расспросив Кобаяси Бумпэя, он узнал, что вещь поступила из дома старика Хаясиды Юкидзиро, жившего в той же Матии.
Настоятель пришёл к нему узнать историю куклы. В годы Бунка в заведении Хасимоторо в Ёсиваре жила куртизанка Косикибу-таю. Трое самураев так сильно к ней привязались, что не жалели утратить службу у господ: всё ходили к ней, и каждый хотел сделать её своей. После долгих размышлений Косикибу решила заказать три куклы в собственный рост и послать каждому по одной.
На следующий день мастер стал приходить к ней и лепить её лицо с натуры. Примерно на середине работы Косикибу начала худеть, хотя ничем не болела. В день, когда куклы были закончены, она умерла. По её завещанию их передали трём самураям. Одна досталась знакомому Хаясиды, самураю из Кумамото, а позднее перешла к самому старику. Хаясида рассказывал, что не раз видел, как тот самурай причёсывал куклу.
